Page 61 - PravOs_2_5_2015

Л И Т Е РАТ У РА

внутри этих границ — свободное пространство. Царица, таким образом, предстает
также и пространственным объектом — полем битвы, преодоления, метаморфозой,
коконом. «Ты тоже станешь Психеей (душа, бабочка) в свой срок», — говорит Оруали
бог Горы.

Процесс превращения не происходит линейно, не поступательно вверх, а хаотично,
с возвращениями в прежние состояния и достижениями новых: «Я его убила. Я —
Царица! Оруаль, я и тебя убью!»; «Дедушка! — закричала я, превращаясь на глазах
из Царицы в Оруаль — куда там! — в маленькую Майю. — Ты покинешь меня? Ты
уйдешь…»; «Это я (Царица) была Унгит. Это раскисшее лицо в зеркале было моим. Я
была новой Баттой, всепожирающей, но бесплодной утробой. Глом был моей паути-
ной, а я старой вздувшейся паучихой, объевшейся людскими жизнями».

Начиная тему лиц уже в названии книги, Льюис проводит ее через все повествова-
ние. Оруаль уродлива с рождения. Став Царицей, она закрывает лицо платком, пре-
вращая «кокон» в «щит», а в определенные моменты еще и в «меч». Жрец богини Унгит
с птичьей маской. Служительницы культа с разрисованными лицами. Бог Горы, запре-
щающий видеть свое лицо: наказание Психеи за нарушение запрета. Наконец, покров
на лице молодой богини Истры (Психеи), так похожий на платок Царицы, ставший ее
лицом.

Прожив долгую жизнь со многими испытаниями, являясь, по своему убеждению,
игрушкой в руках несправедливых богов, Царица не может вынести последнего уда-
ра по ее гордыне. В истории молодой богини (ее любимой, ею взращенной сестры
Психеи) она сама предстает всего лишь злой ревнивой сестрой, из зависти погубив-
шей младшую, подговорив ее нарушить запрет. Все, что было сделано из великой люб-
ви к сестре через неимоверные усилия одной дочерью царского рода, ведущего свое
начало от богов, для другой царской дочери, прекрасней и лучше которой не было на
свете, было низложено в людском предании к «измышлениям, достойным уличных
нищих, храмовых шлюх, рабов, бродячих псов». Последняя капля: «Неужто и лгать-то
они (боги) не умеют по-божески?», и Царица решает писать книгу — обвинение богам.
«Пусть боги, если им есть что сказать, ответят на мое обвинение. Вполне возможно,
что вместо ответа они нашлют на меня безумие или проказу или обратят меня в зверя,
птицу или дерево. Но тогда весь мир узнает (и боги это почувствуют), что у них просто
нет ответа».

Так заканчивается первая часть книги, и совсем иначе начинается вторая. Бросив
свои обвинения богам, заглянув за край, Царица неожиданно видит себя. «Божествен-
ные Врачеватели уже привязали меня к верстаку и принялись за работу. Гнев недолго
помогал мне защищаться от правды; гнев устает быстро». Начинается долгая тяжелая
работа последнего превращения. Новый кокон неожиданного свойства — снимающий
покровы, а не создающий их. Каждый раз, вспоминая и осмысливая по-иному свою
историю, Царица проходит испытания Психеи: разобрать гору различных зерен
(отделить свои истинные воспоминания от ложных, эгоистичных), собрать золотую
шерсть (понять, что условия и путь у каждого свои собственные), вырыть колодец
так глубоко в себя, чтобы узнать в себе Унгит, не прикрываясь более философией
Лиса: «Тут уже Лис тебе не поможет, — сказал отец. — Лисьи норы не так глубоки…
Ты не скроешься от Унгит в царстве мертвых, она — и там. Умри прежде смерти,
потом будет поздно».

Наконец, как и Психея в мифе, спуститься за «красотой» (ответом) в страну мерт-
вых, встать на судилище, остаться без единого покрова и услышать себя, по-настояще-
му «услышать истинную себя» и ужаснуться.

«Я отлично знаю, почему боги не говорят с нами открыто, и не нам ответить на их
вопросы. Пока мы не научились говорить, почему они должны слушать наш бессмыс-
ленный лепет? Пока мы не обрели лиц, как они могут встретиться с нами лицом к
лицу?»

И теперь, когда для Царицы не остается темных мест в собственной истории,
когда прожитая жизнь и совершенные поступки обретают истинный смысл, когда
все важные, правдивые слова произнесены, исполняется пророчество. Оруаль —
Майя — Царица становится Психеей. Она прекрасна и глубоко индивидуальна, как
и всякая душа.

«Моя первая книга заканчивается словами: “нет ответа”. Теперь я знаю, Повелитель,
почему ты не отвечаешь нам. Потому что ты сам — ответ. Перед твоим лицом умирают
все вопросы. Разве есть ответ полнее?..»

Православная Осетия | 59