Page 51 - PravOs_1_4_2015

Л И Т Е РАТ У РА
— Это я заставил тебя ехать вместе с Аравитой. Это я согревал
и охранял тебя среди усыпальниц. Это я — уже львом, а не котом —
отогнал от тебя шакалов. Это я придал лошадям новые силы в са-
мом конце пути, чтобы ты успел предупредить короля Лума. Это я,
хотя ты того и не помнишь, пригнал своим дыханием к берегу лодку,
в которой лежал умирающий ребенок.
Замечательным образом открывается Шасте Аслан — Льюису вновь
удалось соединить откровение Моисею (имя Божие, открывшееся на Си-
нае) и Евангелие (триединство Божие, раскрывающееся в трех разных
интонациях).
— Кто ты такой? — спросил Шаста.
— Я — это я, — сказал голос так, что задрожали камни. — Я — это
я, — громко и ясно повторил он. — Я — это я, — прошептал он едва
слышно, словно слова эти прошелестели в листве.
Шаста уже не боялся, что кто-то его съест, и не боялся, что кто-
то — мертвый. Но он боялся — и радовался.
Пришедший на смену страху радостный трепет, который в этот момент
богообщения испытывает Шаста, умножается возможностью его чистого
сердца увидеть и милостью Аслана — показать. Для бедного мальчика,
не слышавшего даже «тархистанских толков о демоне, который ходит по
Нарнии в обличии льва», и тем более «правды об Аслане, Царе царей»,
становится самым правильным и единственно возможным желание по-
клониться Ему. Без слов, которых не нужно.
Путь Шасты — рождение, рабство, желание свободы, необходимость
подвига и его смиренное совершение, отказ от гордыни, «жизнь за други
своя», восхождение сквозь туман к своей вершине — встрече с Богом.

Православная Осетия | 49