Page 47 - PravOs_1_4_2015

ПРОСТО О ЖИЗНИ

…Я не смогла приехать в село на его похороны. Я вырвалась туда только после Нового года, на поминальный
праздник Бад?нт?. Вечером люди посещали тех, кто за прошедший год потерял близких. В домах усопших
накрывались столы для поминальной трапезы, а живые приходили и зажигали свечи в память о тех, кто уже
завершил свой земной путь. Мы с мамой пошли помянуть папиного друга к нашим бывшим соседям. У во-
рот стояли родственники, односельчане. В доме был накрыт поминальный стол, вокруг которого суетились
женщины — ?фсинт?. Поминальные цыр?гът?, увешанные нитями конфет, орехов и изюма, еще хранили
тепло рук тех, кто готовил их к этому дню с верой и надеждой на упокоение души усопшего. Горели свечи в
прозрачном сосуде с желтеющей кукурузой, служившем, как в старину, подсвечником. Я подошла и зажгла
свою свечу, произнеся главную заупокойную осетинскую молитву: «Рухсаг у!» У противоположной стены, на
кровати, накрытой белым покрывалом, была разложена одежда усопшего. Я стояла в полумраке, свечи горели
ярко, словно в храме, и поминальные столы с жертвенными яствами напоминали стол у Распятия, на который
прихожане кладут пищу — как милостыню нуждающимся и в память об усопших. Сокровенная осетинская
молитва «Рухсаг у», произносимая всеми со свечой в руке, в этот вечер и в этом доме звучала как молебен в
храме за упокой души того, кто перешел в мир иной.

Нас с мамой пригласили на поминальную трапезу, в которой участвовали только женщины. После того как
кто-то из мужчин молитвой освятил стол, каждая из нас, соблюдая традицию старшинства, с чашей в руке
помянула усопшего, после чего на некоторое время в комнате воцарилось молчание. Затем с разрешения стар-
шей женщины все сдержанно начали угощать друг друга поминальными яствами. Все присутствующие были
мне знакомы с детства. Я сидела среди них, слушая их пока что немногословные беседы, и мне на миг показа-
лось, что я опять маленькая девочка. Вспомнилось, как много лет назад предшественницы этих женщин точно
так же готовились к празднику Бадант? в память о моей усопшей прабабушке. Они также нанизывали на
нитки конфеты, изюм и другие сладости. Никого из тех, о ком я вспомнила в тот миг, в живых уже нет, — им
на смену пришли наши мамы, тети, бабушки...

Вдруг чья-то вскользь оброненная шуточная фраза потянула за собой шлейф разнообразных историй.
Речь женщин потрясала остротами и изобиловала архаизмами. Говорить так образно, шутить так хлестко и
наотмашь друга про друга, причем без всяких взаимных обид, могут, только женщины, умудренные опытом
сельских будней и невзгод. Женщины, хранящие наше прошлое и настоящее в подлинных праздничных и
поминальных традициях, а не на страницах заумных книг и не в унылых газетных статьях о «духовности».
Я смотрела на них, слушала и думала о том, что вряд ли бы мне довелось пережить эти удивительные минуты
и светлой радости, и светлой печали, если бы не скромный человек, отец семерых детей, собравший всех нас в
тот вечер в своем доме. И вряд ли этот самый человек при жизни допустил бы мысль о том, что кто-то когда-
нибудь напишет о нем хоть строчку…

Рухсаг у, ?мбал!

Православная Осетия | 45