Page 50 - PravOs_1_4_2015

Л И Т Е РАТ У РА Не желая попадать в еще большее рабство — к жестокому знатному
тархину, Шаста начинает свой путь к свободе — в Нарнию, с помощью
48 |Чырыстон ИР нарнийского, а стало быть, говорящего коня. Конь, украденный тар-
хистанцами еще жеребенком, помнит о Нарнии и былой свободе. Он
хоть и вынужден скрывать свою способность говорить, но втайне лелеет
свое превосходство над немыми тархистанскими лошадьми. Так просто
Льюису удается раскрыть глубокий богословский смысл греха гордыни.
Конь, чьи обусловленные гордыней поступки и суждения воспринимают-
ся в ходе повествования скорее как милые шалости, в итоге испытывает
страшное падение. И это не проявленная в решающий момент слабость,
но навязанное расцветшей гордыней решение свернуть с пути к свободе
и пойти назад, в рабство.

— Я потерял все.
— Добрый мой конь, — сказал отшельник, — ты не потерял ничего,
кроме гордыни. Не тряси гривой. Если ты действительно казнишься,
выслушай меня. Когда ты жил среди бедных немых коней, ты много о
себе возомнил. Конечно, ты был храбрей и умнее их — это нетрудно.
Но в Нарнии немало таких, как ты. Помни, что ты — один из многих,
и ты станешь одним из лучших.

Как противопоставление большой гордыне в книге присутствует и ве-
ликое смирение. И смиренную кобылу Уинни Аслан встречает словами:
«Я знал, что тебя мне ждать недолго. Радуйся!» Не это ли приветствие мы
все надеемся услышать в свое время?

Аравита и отшельник, два интересных, не принадлежащих «христиан-
ской цивилизации» персонажа, идут различными путями, и Аслан откры-
вается каждому из них в его меру. Отшельник достиг многого на пути
аскезы, он добр и мудр, но, не ведая Истины, способен только предчув-
ствовать ее. Он видит (в волшебном пруду), но не слышит. Вновь простой
сюжет и глубокий смысл — без Откровения, как бы близко к Истине ни
подходил человек, ее можно лишь предчувствовать.

— Спи, сколько хочешь, дочь моя, — сказал отшельник. — Я промыл
и смазал бальзамом твои раны. Они не глубже ударов бича. Какой уди-
вительный лев! Не стянул тебя с седла, не вонзил в тебя зубы, только
поцарапал. Десять полосок… Больно, но не опасно.

— Мне повезло, — сказала Аравита.
— Дочь моя, — сказал отшельник, — я прожил сто девять зим и ни
разу не видел, чтобы кому-нибудь повезло. Везенья нет, есть что-то
иное. Я не знаю, что, но, если будет надо, мне откроется и это.

Аравита, будучи знатной тархиной, в свою очередь получает урок ра-
венства. Чувство собственного превосходства над другими у нее в крови.
Но через кровь приходит и исцеление — боль от десяти ран, оставленных
Львом на спине Аравиты, равна боли от десяти ударов, оставленных би-
чом на спине пострадавшей по ее вине рабыни.

Шаста, рожденный в славе наследник престола, лишается ее не по сво-
ей вине (первородный грех) и возвращает путем собственных усилий. По-
мощь Аслана он не осознает и чаще всего принимает за некие злоключения.